Индивидуальное правовое регулирование. Правоприменение

Как отмечалось ранее, существуют две разновидности право- реализационных процессов: опосредованная и непосредственная реализация. Реализация санкций может быть, как правило, только опосредованной, с привлечением правоприменительных органов, выносящих индивидуально-правовые решения по конкретному делу. А вот реализация тех или иных диспозиций правовых норм происходит в форме саморегуляции, а в ряде случаев сопровождается властным вмешательством компетентных органов (например, пенсионное правоотношение). Это делает необходимым выделение таких уровней правореализации, как уровень саморегуляции и уровень индивидуально-правового регулирования, указание на которые позволяет исчерпывающим образом охватить все правореализационные процессы.

На уровне саморегулирования правореализационная деятельность предстает как правовая форма осуществления свободы человеческого общения в ходе удовлетворения разнообразных интересов субъектами регулятивных правоотношений. Такая деятельность и с точки зрения законодателя является желательной, в ряде случаев даже специально поощряемой, а потому и гарантируемой государством, его органами. В основе непосредственной правореализации лежит понимание людьми справедливости и полезности правового способа бытия, осознание их ответственности перед обществом и государством за свои поступки, что основано на социальной зрелости и юридической грамотности. Саморегуляцией является большая часть правовой деятельности: добросовестный труд, успешная учеба в образовательном учреждении, участие в политической жизни страны, активная предпринимательская деятельность, воспитание детей в семье и т. д. - все это примеры правореализационной деятельности на данном уровне. Однако в тех случаях, когда субъект регулятивных правоотношений не исполняет своей обязанности либо исполняет ее ненадлежащим образом или когда управомоченное лицо не может без обращения в компетентный орган воспользоваться предоставленным ему законом благом, правореализация переводится на качественно иной уровень.

Дело в том, что на уровне индивидуально-правового регулирования кроме правореализационной деятельности в рамках регулятивного или обеспечительного правоотношения обязательно имеет место еще одна ее разновидность - правоприменительная, которая способствует их успешному течению и завершению. Сама по себе категория «применение права» неоднократно подвергалась анализу представителями юридической науки. Отправным в понимании правоприменительной деятельности является то, что норму права нельзя применять по отношению к собственному поведению . В юридической литературе обоснованно подчеркивается, что деятельность подобного рода имеет специальную направленность на претворение права в жизнь, правоприменительные органы оказывают специальную помощь в реализации прав и обязанностей другими субъектами права .

Правоприменительные правоотношения, являясь органической частью правореализационного процесса, дополняющей при известных ситуациях развертывание регулятивных и обеспечительных правоотношений, носят производный, подчиненный «чужим» интересам характер. Рассматриваемое правоприменительное правоотношение носит ярко выраженный управленческий характер, поскольку одна сторона (как правило, государственный орган) правомочна вынести решение по данному делу, другая обязана подчиниться ему. Оно необходимо для нормального функционирования права, вызвано к жизни специально-юридическими потребностями. Такое отношение, обслуживая правореализацию, фактически складывается каждый раз, когда вмешательство государства требуется для контроля, поддержки, конкретизации осуществления правовых норм в индивидуальных ситуациях (т. е. на уровне индивидуально-правового регулирования).

Законодатель не может оставить без внимания осуществляемую в рамках правоприменительных правоотношений деятельность компетентных лиц, от которой в значительной степени зависит достижение конечных целей правового регулирования. Правоприменительная деятельность в обществе выступает важнейшей юридической гарантией законного и обоснованного осуществления права. Но для того, чтобы выступать таким гарантом, она сама должна быть правовой.

Поэтому законодатель прежде всего определяет субъектный состав правоприменительной деятельности; случаи, при которых она необходима; требуемый результат, к которому должен стремиться правоприменитель; те блага, на удовлетворение которых направлена сама правоприменительная деятельность, и т. д. В этих объектно-субъектных пределах, которые четко очерчены законодателем, правоприменительное правоотношение развивается, преобразуется посредством реальных юридически значимых действий участников юридического процесса (или юридической процедуры).

Правоприменение - это такой правовой комплекс, который по своему объему является доминирующим в системе юридической деятельности, а по своему социальному назначению уступает лишь правотворчеству.

Определения этого правового комплекса в юридической литературе при наличии некоторых деталей весьма схожи: «Применение права (правоприменительная деятельность) - это осуществляемая в специально установленных законом формах государственно-властная, организующая деятельность компетентных государственных органов и (уполномоченных государством органов общественности) по вынесению индивидуально-конкретных правовых предписаний» . Наиболее полным и точным представляется такое: «Применение права - властная, управленческая деятельность уполномоченных на то органов и должностных лиц, призванная продолжить в казуальной форме общее правовое регулирование, творчески организовывать реализацию созданных правовых норм путем разрешения на их основе конкретных юридических вопросов (дел), принятия по ним индивидуально правовых предписаний» .

Для понимания природы правоприменительной деятельности важно учитывать, что путем правоприменения конкретизируется не сама норма права, а складывающееся на ее основе конкретное общественное отношение.

Нельзя забывать и то, что применение права - это государственно-властная по своей сущности деятельность. Следовательно, субъектами применения могут быть, как правило, органы и должностные лица, обладающие государственно-властными полномочиями.

По своей направленности правоприменение связано с вынесением индивидуально-конкретных, персонально определенных предписаний, с помощью которых осуществляется организация и упорядочение общественных отношений, решение задач, стоящих перед тем или иным государственным органом, государственное руководство различными сторонами общественной жизни. Поэтому главное место в применении права занимает правоконкретизирующая деятельность с ее творчески организующим характером. Причем организующий характер применения права проявляется в том, что применение необходимо в случаях, когда определенные правоотношения не могут возникать и развиваться без вмешательства государственного органа (либо уполномоченного на то государством органа) или когда создаются препятствия для реализации существующих общественных отношений, урегулированных правом.

Основания правоприменения - это такие обстоятельства, случаи конкретной жизни, когда компетентному органу для «движения» общественных отношений, урегулированных правом, необходимо принять индивидуально-конкретное властное решение. Эти ситуации возникают, когда необходимо: установить наличие (отсутствие) фактов и обстоятельств, имеющих юридическое, а в ряде случаев - доказательственное значение; конкретизировать модель общественных отношений при подведении конкретного отношения под диспозицию правовой нормы; установить наличие (отсутствие) фактов и обстоятельств правонарушений в целях применения санкции правовой нормы и некоторые другие.

Применение права часто представляет собой сложный юридический процесс, содержание которого опосредуется, как правило, в определенных процессуальных формах. Процедурно-процессуальная форма дисциплинирует участников правоприменительной деятельности, вносит в нее определенность и упорядоченность, служит важной юридической гарантией всестороннего, объективного и законного разрешения дел.

В рамках правоприменительного процесса обычно выделяют три стадии:

  • 1) установление фактических обстоятельств дела, куда относятся операции, связанные с анализом фактических данных, доказательством их полноты и достоверности;
  • 2) выбор и анализ нормы права, где операции связаны с ее анализом, установлением юридической силы и т. д.;
  • 3) решение юридического дела, выражающееся в постановлении акта применения права.

Некоторые авторы предлагают первую и вторую стадии в общетеоретической структуре правоприменительного процесса объединить в одну. Слово «стадия» в переводе с греческого не что иное, как «определенная ступень (период, этап) в развитии чего-либо». Как правильно указывает Ю. К. Осипов в связи с этим, стадия - это «выделенный во времени момент развития».

Поэтому под стадиями правоприменительного процесса следует понимать такие обособленные во времени группы правоприменительных действий, которые поэтапно и последовательно раскрывают содержание деятельности по применению права.

Действия, связанные с установлением фактов, выбором и анализом норм права, совершаются одновременно: «На практике применение права (С. С. Алексеев) представляет собой непрерывный, все более углубляющийся процесс юридического познания, в ходе которого происходит обращение то к фактам, то к юридическим нормам: на основе анализа норм возникает необходимость более глубоко исследовать фактические обстоятельства; анализ же фактических обстоятельств вынуждает вновь обращаться к нормам, уточнить отдельные юридические вопросы и т. д.» . Объединение в одну стадию оправданно и с практической стороны, поскольку ориентирует правоприменительные органы на одновременное исследование фактических обстоятельств дела и нормативно-правового материала.

Логически правильным будет в каждой стадии правоприменительного процесса выделять его отдельные элементы. Элементом применения права следует считать «предметную» деятельность, выполнение однородной группы действий, определенных операций правоприменительным органом в процессе разрешения дел.

Так, в первой (объединенной) стадии выделяют:

  • - установление фактов;
  • - выбор нормативно-правовых предписаний;
  • - проверку правильности текста юридических норм;
  • - проверку подлинности и сферы действия норм права;
  • - толкование.

Во второй стадии элементами являются:

  • - вынесение решения по делу;
  • - документальное оформление решения;
  • - доведение содержания решения до сведения исполнителей и других заинтересованных лиц.

В некоторых случаях требуется также ликвидация препятствий к соблюдению, исполнению и использованию предписаний решения.

Правовая квалификация присуща обеим стадиям процесса. Однако если на первой стадии она является предварительной, то на второй правовая квалификация определяет существо вынесенного решения и служит основным элементом правоприменительного акта.

Результаты процессуального доказывания и правовой квалификации установленных фактов находят свое материализованное выражение в правоприменительном акте, который являет собой единство совершаемого при этом правоприменительного действия, принимаемого посредством его индивидуально-правового предписания по разрешаемому делу и их документальной формы.

В юрисдикционном процессе правоприменительный акт не сводится к одним действиям с теми или иными юридическими последствиями, а имеет одновременно свойства и акта-действия, и акта-решения, и акта-документа. В качестве решения он служит компетентным ответом, индивидуализированным выводом, властным предписанием по делу, в качестве документа - официальной формой закрепления, существования и функционирования такого предписания, в качестве действия - средством его формирования, объективизации и документального удостоверения. Причем именно документальная форма позволяет точно и обстоятельно формулировать и зафиксировать принятое индивидуально-правовое предписание и его основания, проверять его законность, обоснованность и справедливость, организовать надлежащее его исполнение. Только простейшие акты правоприменения, не нуждающиеся в полноправном юридическом процессе, возможны в устной форме, как, скажем, при предупреждении автоинспектором водителя, допустившего впервые незначительное нарушение правил дорожного движения без вредных последствий. Однако и они не могут низводиться до конклюдентных действий, т. е. молчаливого поведения, свидетельствующего о каком-либо намерении правоприменителя, а должны быть четко сформулированы в виде конкретного и однозначно выраженного индивидуальноправового решения.

В структуре правоприменительного акта различаются вводная, описательно-мотивировочная и резолютивная части. В первой из них указывается наименование акта и принимающего его органа, дата, разрешаемое дело и основные его участники, во второй - излагаются констатации относительно обстоятельств дела и подтверждающих их средства доказывания, в последней - приводится само принятое решение с обозначением порядка его обжалования и опротестования. Во многих случаях закон прямо предусматривает мотивировку правоприменительного акта. Мотивировка предполагает изложение лежащих в основе правоприменительного акта фактов, доказательств и закона, приведение юридической, фактической и логической аргументации выраженных в нем выводов по делу. Она способствует повышению убедительности принятого решения, дает его адресатам ясное представление о тех основаниях и мотивах, из которых исходил правоприменитель, являясь тем самым одной из гарантий сознательного отношения членов общества к правоприменению. Следует согласиться с мнением о том, чтобы считать ее обязательным элементом всех правоприменительных актов.

В современном обществе любой правоприменительный акт должен быть законным, обоснованным и справедливым.

Классификация может проводиться по различным основаниям: по назначению правоприменительного акта в механизме правового регулирования, по субъектам правоприменения, по месту в юридическом процессе.

Особое значение имеет классификация правоприменительных актов на правоисполнительные и правообеспечительные. Как те, так и другие могут быть основными либо вспомогательными. Если первые содержат завершающее решение по юридическому делу, то вспомогательные подготавливают это решение, подтверждают его законность и обоснованность, корректируют процессы его исполнения.

Сугубо властная природа правоприменительных актов органически сочетается с его юридической силой, под которой подразумевается специфическое свойство данного акта, выражающееся в его обязательности, завершенности и исполняемости. Эта сила складывается из двух начал - из властного характера компетентной деятельности правоприменителя и из содержательных качеств реализуемых норм права, а именно из их общеобязательности, государственной обеспеченности. Такие акты, как приговор по уголовному делу и решения по гражданским делам, наделяются законной силой. Это означает, что они постановляются от имени самого государства и приобретают такие качества, какие присущи предписаниям высших органов государственной власти. В соответствии с этим названные акты становятся также неопровержимыми и исключительными, т. е. неоспоримыми в кассационном порядке, исключающими возможность повторного рассмотрения того же дела при неотмененном приговоре или судебном решении и имеющим преюдициальное значение. Эти дополнительные качества обусловлены особым положением суда как органа государственной власти .

Особые случаи правоприменения возникают при наличии пробела или коллизии в действующем законодательстве. В такой ситуации правоприменение, более глубоко вторгаясь в регулирование общественных отношений, расширяет свободу усмотрения правоприменителя за счет специфических правоисполнительных операций и имеет ряд особенностей.

Пробел означает «брешь» в нормативной системе, отсутствие в ней нормативных установлений в отношении тех или иных жизненных обстоятельств, которые по существу находятся в сфере правового регулирования. Он порождается разными причинами - неполным или неточным изложением нормативноправовых предписаний, недостатками законодательной техники или динамичностью самих общественных отношений и должен восполняться правотворческим органом путем издания нового нормативного правового акта , что, однако, не освобождает правоприменителя от необходимости разрешить возникший юридический вопрос, принять по нему индивидуально-правовое предписание.

Своеобразие правоприменения при пробеле в праве выражается в том, что здесь требуется:

  • - определить, входит ли данное фактическое обстоятельство в сферу правового регулирования, нуждается ли оно в юридическом опосредствовании и разрешении по существу;
  • - установить, допускается ли в данной отрасли права использование каких-либо индивидуально-правовых средств преодоления пробела, имея в виду допустимость последних повсюду, где на этот счет нет специального запрещения законодателя;
  • - найти именно то индивидуально-правовое средство, которое в данном конкретном случае является наиболее оптимальным с точки зрения юридического обеспечения изменяющихся потребностей социальной жизни, укрепления социальной законности, усиления защиты прав, свобод и законных интересов участников актуальных общественных отношений.

Средства преодоления пробела заложены в самом праве и независимо от частоты их использования находятся как бы в боевой готовности. Ими являются аналогия закона, межотраслевая аналогия и аналогия права как разновидности казуального восполнения пробелов.

Аналогия закона выражается в использовании для преодоления пробела нормы той же отрасли права, регулирующей сходное общественное отношение и, стало быть, способной временно «замещать» недостающее нормативно-правовое предписание. В случае отсутствия такой нормы, когда исчерпаны возможности «механизма» данной отрасли для решения обсуждаемого юридического вопроса, допустимо субсидиарное применение законоположений смежной, родственной отрасли права, выступающее, по мнению некоторых авторов, как более высокий уровень аналогии закона, или межотраслевая аналогия. Если же и это невозможно, то приводится в движение аналогия права, при которой пробел преодолевается путем решения рассматриваемого вопроса на основании общих начал, принципов и целей законодательства, позволяющих по вполне объективным критериям принять законное и обоснованное индивидуально-правовое предписание.

Правоприменительный акт не восполняет пробел, он только временно, для данного конкретного случая «заделывает брешь» в правовой системе. Содержащееся в нем индивидуально-правовое предписание носит сугубо казуальный характер, признание его некоторыми авторами «правилом для данного дела» является, по справедливому замечанию С. Н. Братуся, скорее, метафорой. Оно помогает выработать соответствующее правоприменительное положение, которое в случае восприятия правотворческими органами может стать впоследствии нормой права.

Под коллизией права следует подразумевать наличие двух и более правовых норм, которые, хотя и призваны регулировать одни и те же общественные отношения, однако противоречат друг другу или просто различны по содержанию. Н. А. Власенко в книге «Коллизионные нормы в советском праве» резонно отмечает, что коллизия в одних случаях выступает как противоречие, в других - как различие, являющееся следствием недостаточной согласованности между нормативно-правовыми предписаниями . Она особенно часто встречается в течение некоторого периода времени после введения в действие новых крупных законодательных актов, пока приводятся в соответствие с ними действующие нормативные акты иных уровней.

В принципе коллизии в праве устраняются правотворческими органами в ходе совершенствования нормативно-правового массива страны. В правоприменении они преодолеваются в соответствии с хорошо известными специалистам правилами о том, что при коллизии норм разного иерархического уровня применяются нормы высшего уровня; при коллизии норм, исходящих от одного и того же органа, применяется норма, изданная позднее; при коллизии общей и специальной нормы применяется последняя. Причем ни в одном из этих случаев правоприменительным актом не отменяется и не пересматривается та правовая норма, которая остается непримененной. Создается лишь индивидуально-правовое предписание для данного конкретного случая См.: Фаткуллин Ф. Н. Проблемы теории государства и права. С. 299-301.

Коллизии в праве - это различие или противоречие между юридическими нормами, претендующими на регулирование одной и той же фактической ситуации. 2

Причин существования юридических коллизий немало. Это и отставание права от более динамичных общественных отношений, когда одни нормы устаревают, другие же - появляются, не всегда отменяя прежние, и низкое качество законов, непоследовательная систематизация нормативных актов и пр. 3

В литературе отмечаются следующие виды юридических коллизий:

Между Конституцией и всеми иными актами. В этом случае коллизия разрешается в пользу Конституции в силу правовых свойств Конституции, обладающей высшей юридической силой;

Между законами и подзаконными актами. Действует тот же принцип приоритета актов большей юридической силы, и коллизия решается в пользу закона;

Между общефедеральными актами и актами субъектов Федерации.

Между актами одного и того же органа, но изданными в разное время. В этом случае применяется позже принятый акт;

Между актами, принятыми разными органами, применяется акт, обладающий более высокой юридической силой.

В случае коллизии между общим и специальным актом принятыми одним органом, применяется последний. Если же они приняты разными органами, то действует первый.

В юридической практике существует несколько способов разрешения коллизий: 1

Принятие нового акта;

Отмена старого акта;

Внесение изменений в действующие акты;

Систематизация законодательства;

Референдумы;

Деятельность судов (прежде всего Конституционного Суда РФ);

Переговорный процесс через согласительные комиссии;

Толкование и др.

Современная российская действительность раздирается противоречиями, в ней разыгрывается великая драма между законом и обществом, личностью и властью, правом и моралью. Широкомасштабные преобразования, будучи объективно необходимыми, не у всех находят понимание и поддержку. Отсюда - глубокий нравственный, духовный кризис, политико-правовой нигилизм, отрицание многих гуманитарных ценностей, утвердившихся в мире. Права человека девальвируются, потому что идеалы и реальность расходятся, провозглашенные цели не достигаются.

Обеспечение единства правоприменения в любой национальной судебной системе, а в современном мире - и в международных системах правоприменения, в таких, например, как Совет Европы, имеет первостепенное значение для качества и эффективности правосудия. Ведь правосудие - одно из основных способов реализации права. 1 А право по своей сущности представляет собой средство регулирования общественных отношений, внесения в них упорядоченности, стабильности, признания и защиты интересов и прав их участников.

Важнейший принцип реализации права - принцип правовой определенности становится не декларацией, а реальностью лишь при условии единства судебной практики по толкованию и применению норм права, предсказуемости и тождественности судебных решений по аналогичным обстоятельствам. Единство правоприменения судами - необходимая предпосылка как реального внедрения права в жизнь общества, так и доверия граждан к судебной системе. Можно утверждать, что единство судебной практики - имманентное свойство подлинного правосудия.

Идеальное единство судебной практики в принципе недостижимо хотя бы потому, что право и правосудие находятся в состоянии постоянного развития. Но задача и процесс достижения единства судебного правоприменения существуют всегда и везде, во все времена и во всех правовых системах.

Международным сообществом накоплен богатый опыт в обеспечении единства судебного правоприменения. Он характеризуется, с одной стороны, наличием особенностей механизмов обеспечения единства правоприменения в странах, принадлежащих к разным правовым системам (континентальной европейской системе, системе англосаксонского права и т.д.), а с другой - использованием общих приемов и постепенным сближением национальных систем, особенно в рамках международных объединений, таких как ЕС, Совет Европы, СНГ и др. 1

Юридические коллизии являются частью более широкой проблемы - конфликтологии, представляющей собой новую дисциплину и новое научное направление в отечественном правоведении и в политологии. Данная проблема ранее в нашей стране практически не исследовалась. Причины понятны. Но в постсоветский период она стала все более и более привлекать к себе внимание ученых, и сегодня можно говорить уже об определенных достижениях в разработке теории конфликтов и других противоречий, существующих в обществе.

Пути решения проблем в праве.

Противоречия в сфере правового регулирования являются разновидностью социальных противоречий. При их анализе необходимо учитывать, в первую очередь, то место, которое занимает право среди иных сфер жизни общества. Право может быть правильно понято лишь в системе общественных отношений, которые, с одной стороны, определяют содержание правовых норм, а с другой - регулируются ими.

В связи с этим, по мнению А.Ю. Буякова, необходимо учитывать два момента. 2

Во-первых, объективный фактор, когда противоречия, присущие материальной сфере жизни общества, находят свое отражение в праве.

Во-вторых, праву свойственны и собственные противоречия, не имеющие корней в материальных условиях жизни общества. Они являются следствием функционирования права как относительно самостоятельного социального института.

Противоречия в правовой сфере возникают также вследствие действия противоречий процесса познания. Их можно разделить на диалектические и формально-логические.

И, наконец, возможность возникновения противоречий в праве изначально заложена в том, что общественные отношения непрерывно развиваются, а право остается неизменным до тех пор, пока законодатель не внесет в него необходимые коррективы.

Таким образом, в праве возникают противоречия двух видов:

Материальные - между общественными отношениями и направленными на их регулирование правовыми нормами;

Формальные - между правовыми предписаниями. Природа данной группы производна от противоречий первого вида. Они являются следствием нарушения законодателем логики ее собственного внутреннего развития.

Термин "юридическая коллизия" применим только к противоречиям второй группы. Но понятия "юридическая коллизия" и "противоречие в сфере правового регулирования" не являются тождественными.

Необходимо также различать понятия "юридическая коллизия", "конкуренция юридических норм" и "юридический конфликт".

Многие коллизии возникают из-за того, что законодатель просто игнорирует правила разработки текста закона.

Наиболее распространенными нарушениями требований законодательной техники являются:

1. Подробное разъяснение в нормативных правовых актах общеизвестных понятий и терминов, не требующих подробной интерпретации.

Безусловно, раскрывать в законах значение тех или иных терминов необходимо. Но следует соблюдать определенную меру. 1

2. Иногда юридическим терминам даются в разных законах не совпадающие определения или одним термином обозначают совсем разные правовые явления.

Данные нарушения правил законодательной техники возникают из-за того, что законодатель, принимая новый нормативный акт, не обращает внимания на то, как соотносятся его нормы с положениями уже действующих нормативных актов. Чтобы избежать подобных ошибок законодатель должен в обязательном порядке одновременно вносить изменения или отменять соответствующие положения в уже действующих актах.

3. Множественность законов, регулирующих какую-либо, подчас очень узкую, сферу общественных отношений.

Данная категория нарушений напрямую связана с проблемой экономии правовых средств в законотворческом процессе. Иногда просто не нужно принимать отдельный закон, чтобы урегулировать определенные отношения. Достаточно внести изменения в уже действующие законы, исключая тем самым вероятность возникновения законодательных "заторов".

4. Большую группу нарушений правил законодательной техники составляют так называемые технические ошибки. Иногда из-за них норма закона превращается в набор слов.

Ошибки неизбежны. Но законотворческие ошибки имеют особую цену. Их результатом являются трудности в практике применения соответствующих правовых норм, снижение эффективности правового регулирования. Общим условием снижения их количества является более качественная работа над текстом закона разработчиков и различных экспертов. Но ошибки могут обнаруживаться и в процессе правоприменительной практики. В этом случае необходимо создание условий, обеспечивающих скорейшее донесение до законодателя мнения практических работников и результатов правоприменительной практики.

5. Слишком большое число ссылок в тексте закона на другие нормативные правовые акты, не действующие на момент его принятия.

Указанные нарушения стали возможными, на наш взгляд, по следующим причинам.

Главная из них заключается в недостаточно высоком уровне правовой подготовки самих законодателей. Депутаты не всегда грамотно, рационально используют свое право законодательной инициативы. Иногда законопроекты готовятся людьми и неквалифицированными, пытающимися заменить традиционную юридическую терминологию новыми понятиями и определениями.

Реализация права общецивилизованная основа и суть правопорядка.

Право выступает в качестве высшей социальной ценности, но лишь тогда, когда его принципы и нормы воплощаются в жизнь, реализуются в действиях социального общения. В правовом обществе народ с одной стороны и государство с другой принимают на себя обязательства следовать праву.

Исходной формой реализации права государством является законотворчество.

Понятие правовых законов, формулирования в законах правовых предписаний. В цивилизованном обществе принимая новый закон, законодатель обязан проследить его соответствие конституции и всем ранее принятым законам, более того, в федеральном государстве законодатель следует не только собственным, но и федеральным законам, а так же законам всех субъектов федерации. Во всяком случае он реализует их в форме соблюдения. Право способно непосредственно воздействовать на поведение людей, но это будет идейно-мотивационное воздействие. Реализующее действие права в полной мере проявляется там, где право нашло свое позитивное выражение.

Также, стоит отметить, актуальным стал вопрос введения в действие правового мониторинга как системы постоянного наблюдения, анализа и воздействия на правовую сферу, на все этапы жизни закона – от зарождения идеи, определения предмета регулирования до реализации норми контроля за эффективностью их применения. 1

Необходимо отметить и согласиться с точкой зрения профессора Астанина В.В. о том, что мониторинг правоприменения не является для российской правовой системы новым видом юридической деятельности, если принять во внимание, что он представляет собой государственно – правовой механизм обеспечения качества установленных правоотношений, основанный на корректировке действующего законодательства.

«Действенность государственно-правового механизма корректировки законодательства базировалась не только на мудрости и рассудительности законодателя. История показывает, что законодатель, следующий философии И. Канта о «чистом разуме», пренебрегает познанием социальных потребностей в законе, а затем информацией о практике его действия и в конечном счете порождает беззаконие.

Развитие российской правовой действительности основывалось на наблюдениях, анализе и оценке информации социального блока о потребностях в законе, его справедливом качестве, на изучении поступивших сигналов от лиц, участвующих в правоприменительном процессе, о нетерпимых его издержках». 2

Надо отметить, что содержание основ мониторинга правоприменения в России только формируются. Данное обстоятельство оправдывает постоянный систематический поиск и обсуждение основ (понятие, сущность, правовая природа, цели, задачи, субъекты и пр.) мониторинга правоприменения посредствам научно-практических конференций, форумов и иных мероприятий в целях установления понятийного единства в области мониторинга правоприменения, принципов и методов его организации и проведения. 3

Профессор Ю.А. Тихомиров характеризует правовой мониторинг как «динамичный организационный и правовой институт информационно-оценочного характера, движущийся по всем стадиям функционирования управления, хозяйствования и т.п., проявляющийся на всех этапах возникновения и действия права».

Ранее уже отмечалось, что в линейную цепь блоков юридического механизма правореализации при определенных обстоятельствах включается индивидуальное правовое регулирование , происходящее на несколько ином уровне. Попутно давалась ему некоторая характеристика, из которой вытекает, что индивидуальное правовое регулирование:

а) является видом правового регулирования общественных отношений со всеми его родовыми признаками;

б) служит продолжением общего (нормативного) правового регулирования, наступающим при необходимости индивидуально регламентировать упорядочиваемое общественное отношение;

в) заключается во властной деятельности уполномоченных на то органов и лиц по разрешению конкретных юридических вопросов (дел) на основе действующих правовых норм и в соответствии с ними.

Применительно к юридическому механизму одного обособленного цикла правореализации показывалось, что речь идет о таких вопросах, как:

  • установление юридических фактов (фактического состава),
  • восстановление нарушенных прав ,
  • конкретизация общерегулятивных прав и обязанностей,
  • принуждение к выдаче вознаграждения за специально поощряемое поведение,
  • конкретизация и осуществление мер государственного принуждения за отклоняющееся поведение и т. д.

Подчеркивалось, что путем индивидуального правового регулирования конкретизируется не сама норма права, а складывающаяся в процессе ее реализации модель диспозиционного или обеспечительного правоотношения . На это обстоятельство, имеющее принципиальное значение, в новейшей литературе справедливо обращается внимание.

Сказанным, однако, охватываются не все возможные проявления индивидуального правового регулирования. Оно происходит в ходе и правотворческой деятельности, когда вышестоящий орган поручает нижестоящему принять тот или иной нормативный правовой акт , и в учредительной деятельности, состоящей в создании юридического лица или определенного государственного органа , и в созыве очередной сессии представительного органа, и в оперативно-распорядительной деятельности, сопровождаемой изданием предписаний-поручений по улучшению работы подконтрольной организации, и в оценке состояния дел и т. д. Любая деятельность уполномоченных на то органов по решению конкретных юридических вопросов на основе действующих норм права, принятие индивидуальных правовых предписаний (решений) по таким вопросам может и должна рассматриваться как индивидуальное правовое регулирование.

Разумеется, что речь идет о предписаниях властного характера, относящихся к строго определенным фактам, органам и лицам, разрешающих затрагиваемый вопрос по существу и обязательных к исполнению. Если же этих признаков нет, то следует говорить либо о других разновидностях государственной, хозяйственной или общественной деятельности, либо о сложных формах саморегуляции, сопряженных с взаимным согласованием тех или иных моментов организуемых жизненных отношений непосредственными их участниками (скажем, поставщиком и заказчиком, перевозчиком и получателем груза).

Правоприменение как разновидность индивидуального правового регулирования

Средства преодоления пробела заложены в самом действующем праве , независимо от частоты их использования находятся как бы в боевой готовности. Ими являются аналогия закона , аналогия права и субсидиарное применение правовых норм .

Аналогия закона выражается в использовании для преодоления пробела нормы той же отрасли права, регулирующей сходное общественное отношение и, стало быть, способное временно "замещать" недостающее нормативное правовое предписание. В случае отсутствия такой нормы, когда исчерпаны возможности "механизма" данной отрасли для решения обсуждаемого юридического вопроса, допустимо субсидиарное применение законоположений смежной, родственной отрасли права, выступающее, по мнению некоторых авторов , как более высокий уровень аналогии закона (В.И. Леушин, Я.Г. Янев). Если же и это невозможно, то приводится в движение аналогия права, при которой пробел преодолевается путем разрешения рассматриваемого вопроса на основе общих начал, принципов и целей законодательства, позволяющих по вполне объективным критериям принять законное и обоснованное индивидуальное правовое предписание.

Гражданский кодекс РФ, например, прямо указывает, что в случаях, когда входящие в предмет гражданского права отношения не урегулированы законодательством или соглашением сторон и отсутствует применяемый к ним обычай делового оборота, к таким отношениям применяется регулирующий сходные отношения гражданский закон (аналогия закона), а при невозможности использования аналогии закона права и обязанности сторон определяются исходя из общих начал и смысла гражданского законодательства (аналогия права) и требований добросовестности, разумности и справедливости (ст.6).

В подобной ситуации правоприменительный акт не восполняет пробел, он только временно, для данного конкретного случая "заделывает брешь" (преодолевает) в правовой системе . Содержащееся в нем индивидуальное правовое предписание носит сугубо казуальный характер, признание его некоторыми авторами "правилом для данного дела" является, по совершенно справедливому замечанию С.Н. Братуся, скорее метафорой. Оно помогает выработать соответствующее правоприменительное положение, которое в случае восприятия правотворческими органами может стать впоследствии нормой права.

Под коллизией в праве следует подразумевать наличие двух и более параллельно действующих правовых норм, которые хотя и призваны регулировать одни и те же общественные отношения, однако противоречат друг другу или просто различны по содержанию. Н. А. Власенко резонно отмечает, что коллизия в одних случаях выступает как противоречие, в других - как различие, являющееся следствием недостаточной согласованности между нормативными правовыми предписаниями. В ныне действующем российском законодательстве, к сожалению, есть и то, и другое.

В принципе коллизии в праве устраняются правотворческими органами в ходе обновления и совершенствования нормативно-правового массива страны. В правоприменении они преодолеваются в соответствии с хорошо известными специалистам правилами о том, что:

а) при коллизии норм разного иерархического уровня применяются нормы высшего уровня;

б) при коллизии норм, исходящих от одного и того же органа, применяется норма, изданная позднее;

в) при коллизии общей и специальной нормы применяется последняя.

Некоторые указания на сей счет есть в самом законе. Пример - Гражданский кодекс РФ, предусматривающий, что законы должны соответствовать этому кодексу, в случае противоречия указа Президента или постановления Правительства Российской Федерации закону применяется закон (ст.3), а если международным договором РФ установлены иные правила, чем предусмотренные российским законодательством, применяются правила международного договора (ст.7).

Но так или иначе, правоприменительным актом не отменяется и не пересматривается та правовая норма, которая остается не примененной в соответствии с правилами правоприменения при коллизии. Создается лишь индивидуальное правовое предписание для данного конкретного случая, которое приобретает общий характер только в странах, где правоприменительный прецедент считается .

Доказывание в правоприменении

Как уже отмечалось, сложные формы правоприменения , связанные с юридическим процессом, предполагают доказывание . В юридическом процессе правоприменитель может получать необходимое знание о тех явлениях внешнего мира, которые имеют значение для правильного разрешения рассматриваемого им дела, и обосновать свои выводы по ним не иначе как путем процессуального доказывания.

Вопросы процессуального доказывания регламентируются многими нормативными правовыми актами , в том числе уголовно-, гражданско- и арбитражно-процессуальным законодательством, Налоговым и Таможенным кодексами РФ, Кодексом об административных правонарушениях и т.д.

В теоретическом отношении они наиболее обстоятельно исследованы в науках уголовного и гражданского процессов . Есть отдельные работы по доказательствам в административном процессе (Е.В. Додин). В общей же теории права эти вопросы до недавнего времени сводились к установлению и анализу "фактической основы" правоприменения, и пока сделаны первые шаги по их осмыслению на обобщающем уровне. В рамках настоящего издания ограничимся следующими соображениями.

Под доказыванием в юридическом процессе надо понимать многогранную деятельность правоприменителя и других уполномоченных на то лиц по выявлению возможных версий, по собиранию, проверке и оценке доказательств и их источников, а равно по обоснованию выводов по делу. Это - разновидность социального познания, складывающаяся из диалектического единства мыслительных и юридико-практических операций по воссозданию реальной картины значимого по делу фрагмента действительности, определению его правовых свойств и последствий, удостоверению вытекающих отсюда выводов.

Поскольку доказывание есть вообще опосредствованное познание, в правоприменении оно осуществляется при помощи определенных средств, именуемых средствами процессуального доказывания. Ими служат доказательства, их источники и способы получения, проверки, оценки доказательств и их источников.

Доказательствами в юридическом процессе признаются конкретные фактические данные, на основе и с помощью которых устанавливаются искомые по делу факты и их юридически значимые признаки, подтверждаются вытекающие из них выводы. В роли таких фактических данных в правоприменении выступают:

  • содержащиеся в определенных источниках сведения об искомых фактах;
  • установленные на их основе доказательственные факты;
  • сохранившиеся к моменту рассмотрения данного юридического дела и доступные непосредственному восприятию правоприменителя явления реальной действительности (скажем, место происшествия, орудие совершения деяния);
  • знания, выраженные в виде общеизвестных фактов, аксиом и преюдиций.

Источниками доказательств считаются процессуальная форма, при помощи которой доказательственная информация вовлекается в сферу правоприменения, и ее носители. Это - показания свидетелей , потерпевших , гражданского истца, ответчика или обвиняемого, документы, заключения экспертов и т.д.

Способами получения, проверки и оценки доказательств и их источников служат соответствующие процессуальные действия (допросы , осмотры, проведение экспертиз, оглашение документов и т.п..

Все названные выше средства процессуального доказывания неразрывно связаны между собой, поскольку доказательства являются непосредственной основой правоприменительных решений, их источники - средством сохранения и передачи доказательственной информации, способы собирания, проверки и оценки доказательств и их источников - средством вовлечения их в юридический процесс и оперирования ими при правоприменении. Поэтому те разногласия по поводу трактовки их сути, взаимозависимостей, соотношения и назначения, которые есть в юридической литературе и отразились частично в действующем российском законодательстве (например, ст.49 ГПК, ст.69 УПК, ст.52 АПК, ст.321 Таможенного кодекса), представляются неоправданными. Они в какой-то мере являются как раз следствием слабого внимания к данной проблеме в общей теории правоприменения.

Такое понимание доказательств, их источников и способов получения (исследования, проверки) подробно изложено в работе «Проблемы процессуального доказывания». Оно имеет не только общетеоретическое значение, но и может способствовать закономерной унификации правового регулирования доказывания при правоприменении в различных отраслях права , значительному улучшению качества работы всех правоприменителей, достижению обоснованности принимаемых ими решений.

Цель процессуального доказывания в принципе состоит в установлении истины по делу. Должны быть истинными, т.е. соответствующими действительности, констатации и выводы правоприменителя относительно искомых фактов, их юридически значимых свойств и тех правовых мер, которые подлежат применению по данному делу на основе реализуемой нормы права . То, что было сказано о проблеме истины при рассмотрении методологии юридической науки и практики в первом разделе данной работы, относится и к цели доказывания в правоприменении.

Достижение этой цели предполагает четкое определение предмета и пределов процессуального доказывания. Предмет состоит из всей системы искомых по делу фактов (обстоятельств), включая сюда: факты, образующие юридический факт , фактический состав, факты, имеющие иное юридическое значение; доказательственные факты. Пределы доказывания означают такие границы этой деятельности, которые выражают полноту проверяемых версий, глубину исследования подлежащих установлению фактов, объем доказательств и их источников, обязательных для признания наличия или отсутствия этих фактов, и достаточность обоснования выводов по делу.

Правоприменителем и другими участниками юридического процесса всесторонне оцениваются все средства процессуального доказывания, т. е. и доказательства, и их источники, и способы собирания и проверки доказательств и их источников. Доказательства оцениваются с точки зрения их конкретности, согласованности и доброкачественности, относимости к делу, способности подтверждать искомые факты и достаточности для определенных выводов по делу. Оценка источников доказательств заключается главным образом в выявлении таких их свойств, как допустимость каждого отдельного источника, его доброкачественность, полнота собранных по делу источников доказательственной информации и их достаточность для обеспечения требуемых пределов процессуального доказывания. В содержание же оценки способов получения и использования доказательств и их источников входит выяснение того, не запрещены ли законом действия, предпринятые субъектами доказывания, совершены ли они доброкачественно и соблюдался ли при этом существующий процессуальный порядок.

Средства доказывания оцениваются во всей их совокупности по внутреннему убеждению, руководствуясь законом и правосознанием , представляющим собой систему укоренившихся в обществе правовых взглядов, идей, представлений и чувств, относительно основных начал, целей, существа и назначения права , законности и правопорядка .

Правоприменительные акты. Их юридическая сила

Результаты процессуального доказывания и правовой квалификации установленных фактов, а равно принимаемое по ним решение находят свое объективированное выражение в правоприменительном акте, который являет собой единство совершаемого при этом правоприменительного действия, принимаемого посредством его индивидуального правового предписания по разрешаемому делу и их документального оформления.

В юридическом процессе правоприменительный акт не сводится к одним действиям с теми или иными юридическими последствиями, а имеет одновременно свойства и акта-действия, и акта-решения, акта-документа. В качестве решения он являет собой официальным ответом, индивидуализированным выводом, властным предписанием по делу, в качестве документа - официальной формой закрепления, существования и функционирования такого предписания, в качестве действия - средством его формирования, объективизации и документального удостоверения. Причем именно документальная форма позволяет точно и обстоятельно сформулировать и зафиксировать принятое индивидуальное правовое предписание и его основания, проверить его законность , обоснованность и справедливость, организовать надлежащее его исполнение.

юридических наук: 12.00.01 Краснодар, 2007 211 с. РГБ ОД, 61:07-12/1500 ">

480 руб. | 150 грн. | 7,5 долл. ", MOUSEOFF, FGCOLOR, "#FFFFCC",BGCOLOR, "#393939");" onMouseOut="return nd();"> Диссертация - 480 руб., доставка 10 минут , круглосуточно, без выходных и праздников

Ярмухамедов Ринат Фаридович. Коллизии правоприменительной деятельности: 12.00.01 Ярмухамедов, Ринат Фаридович Коллизии правоприменительной деятельности (теоретико-исторический аспект) : диссертация... кандидата юридических наук: 12.00.01 Краснодар, 2007 211 с. РГБ ОД, 61:07-12/1500

Введение

Глава 1. Особенности формирования коллизионного механизма в России 11

Глава 2. Коллизии в нраве: понятие, признаки, отличия от смежных правовых категорий 32

2.2. Классификация коллизии правовых норм 60

Глава 3. Коллизионная норма как способ разрешения коллизий в праве 69

3.1. Предмет коллизионных норм права 86

3.2. Структура коллизионных норм 92

3.3. Виды коллизионных норм 96

3.4. Понятие объема коллизии норм нрава 156

Глава 4. Предупреждение коллизий норм в правоприменительной деятельности 170

Заключение 190

Библиография 194

Введение к работе

Противоречия в мире существовали всегда. Проявляясь втом или ином плане, они затрагивали практически все сферы деятельности, и особенно сознание человека. Политические, экономические, национальные и иные конфликты, противоречия подтверждают необходимость комплексного конфликтологического исследования. Тем более что сегодня наметился переход к созданию общей теории конфликтов, позволяющей анализировать реальные процессы и факторы, влияющие на субъективно-объективные отношения. Это подтверждают исследования в сфере социальной и юридической конфликтологии, результаты которых нашли отражение в научных работах Л.П. Чумикова, Л.Ф. Дмитриева, М.Х. Мексоиа, B.C. Жсребина и др.

Наличие всевозможных коллизий - объективная и закономерная характеристика права. Диалектическое, философское понимание противоречия выражается в постоянной борьбе единства и противоположности любых явлений или процессов.

На протяжении многих столетий развития представлений о праве ученые всегда рассматривали содержание правовых объектов в контексте их противоречивости. Так, позитивное право противопоставлялось праву естественному; Гегель в своем труде «Философия права» выделял понятие «неправо», означающее переход одного явления нрава в наличном бытии в видимость, в противопоставлении друг другу права в себе и особенной воли, в которой право в себе становится особенным правом1.

Как отмечают ІІ.И. Матузов, Л.В. Малько, современное российское законодательство - сложное, многоотраслевое, иерархическое образование, в котором имеется множество разночтений, нестыковок, параллелизмов, несогласованностей, конфликтующих или конкурирующих норм и институтов. Будучи но своему характеру территориально обширным и федеральным, оно уже в силу этого содержит в себе возможность различных подходов к решению одних и тех же вопросов, учета национальных и региональных особенностей, интересов центра и мест. В последние соды законодательство России существенно обновилось, увеличилось количественно, сориентировалось на рыночные отношения, по в целом все же отстает от быстротекущих общественных процессов и остается пока крайне пробельным и несовершенным. Оно носит в основном переходный характер и в связи с этим отличается хаотичностью, спонтанностью, сумбурностью. Огромную и изменчивую совокупность юридических норм приходится постоянно корректировать, приводить в соответствие с новыми реалиями, подгонять под международные стандарты. В общем законодательном массиве одновременно действуют акты разного уровня и значения, разной юридической силы, ранга, социальной направленности, в частности, действуют старые, союзные, и новые, российские; протекают процессы унификации и дифференциации, объединения и обособления; переплетаются вертикальные и горизонтальные связи и тенденции.

В современной теории права к вопросам коллизий норм обращались многие авторы. Отдельные категории, связанные с изучением вопроса коллизий в праве, исследовались в рамках социалистической законности, понятия правонарушений, в рамках теории социальной конфликтологии, отраслевых исследований. При этом в большинстве работ вопросы нормативных противоречий исследовались попутно с другими проблемами в рамках общей теории конфликтов. В то же время отдельные вопросы содержания такого правового явления, как коллизия норм права, изучены недостаточно. Следует отметить необходимость корректировки отдельных правил реализации коллизионного механизма, под которым мы понимаем совокупность средств преодоления (устранения) нормативного противоречия.

Проблема нормативных коллизий включает в себя обширный пласт не только общетеоретических, но и прикладных вопросов, которые сводятся к одному - верное определение поведения субъекта правоприменительного процесса при выборе спорных правовых предписаний. В контексте этой проблемы предстоит уточнить понятие коллизии норм нрава (правовой природы данного феномена), выявить отличия данного феномена от сходных правовых категорий, способы преодоления (разрешения) нормативных коллизий. Разумеется, эта проблема может быть разрешена лишь коллективными усилиями специалистов в области теории и практики права, работающих как в научных и учебных юридических учреждениях, так и в правоприменительных органах.

В настоящей работе автор пытается восполнить пробел в исследованиях лишь небольшой части предмета коллизий. Коллизиям норм посвящен ряд научных публикаций, в то же время по ряду вопросов указанной проблематики единого мнения не выработано.

В дайной работе предпринята попытка подвергнуть проблему коллизий норм права комплексному изучению, в том числе в контексте исторического анализа этой правовой категории, отграничив ее от сходных понятий в нраве. Это предполагает исследование понятия коллизии норм нрава, отграничение данной категории от конкуренции норм права, ошибки в праве, юридической коллизии, пробела в праве и т.д. Кроме того, в работе рассматриваются причины возникновения коллизий, исторические условия формирования коллизионного механизма применительно к отечественному правовому пространству, классификация коллизий, дастся оценка общего механизма разрешения данных правовых противоречий.

Далеко не все вопросы поставленной проблемы удалось затронуть. Однако анализ внешней, сторонней оценки основных положений работы позволит скорректировать и уточнить тезисы данного исследования, подвести основные идеи работы к практической модели реализации коллизионного механизма. Отмеченные обстоятельства обусловили выбор и формулировку темы диссертации.

Цели н задачи исследовании. Научная цель работы заключается в разработке теории коллизий норм права как общеправовой категории, являющейся закономерной логико-структурной аномалией системы права и законодательства. Анализ существующих моделей нормативных споров свидетельствует о том, что в правовой природе отсутствует универсальный способ, комплекс мер но разрешению коллизионных проявлений, в связи с этим значительная часть научного исследования была посвящена анализу реализации действующего механизма, а также совершенствованию и унификации коллизионных требований.

С последним тезисом напрямую связана прикладная цель научного исследования. Изучение коллизий норм права, встречавшихся в практической деятельности автора, обусловило необходимость разработки и формулирования для законодательных и правоприменительных органов системы коллизионных норм и правил, формирующих общую систему коллизионного механизма национального правового пространства. Сформулированные цели определили необходимость решения следующих задач, нашедших отражение в структуре работы:

Исследование пссогласовапностей, возникающих в системе права и в законодательстве;

Анализ исторических предпосылок формирования коллизионного механизма;

Рассмотрение понятия «коллизии норм права», определение основных критериев и признаков данного феномена, соотношение и разграничение со сходными юридическими категориями;

Исследование причин возникновения коллизий;

Изучение способов разрешения коллизий норм права, унификация и корректировка правил преодоления (разрешения) нормативных коллизий;

Изучение коллизионных норм как наиболее эффективный способ разрешения коллизий.

Объект и предмет исследовании. Предмет исследования - коллизии норм права, возникающие в рамках реализации нормативно-правовых актов, их применения в практической деятельности субъектом правоприменительного процесса.

Объектом исследования выступают нормативно-правовые акты, образующие систему действующего законодательства.

Методология исследования. Методологической основой исследования послужили методы диалектического познания, общенаучные методы: системный, анализ. Кроме того, в рамках научного исследования использовались сравнительно-правовой метод, формально-юридический, логический.

Теоретической основой работы являются концептуальные положения общей теории права, нашедшие отражение в работах С.С. Алексеева, Т.М. Баймахапова, ІО.Л. Тихомирова, МЛ. Власепко, АЛ I. Чумикова, А.Ф. Дмитриева, М.Х. Мексона, B.C. Жсребипа, В.П. Малкова, Л.Л. Лупца, Л.В. Малько, П.И. Матузова, 10.А. Рсшстова, В.II. Кудрявцева, В.Я. Козаченко, З.А. Пезпамовой и р.

Научная новизна исследования. В представленной работе впервые на уровне диссертационного исследования подвергнута комплексному изучению проблема природы коллизий норм права. Данная проблема рассматривается в контексте исторических условий формирования коллизионного механизма па отечественном правовом пространстве. Дана оценка общих и отличительных черт нормативной коллизии, координирующей се с такими понятиями, как конкуренция норм права, ошибки в праве и др. Дастся оценка содержания нормативных противоречий на уровне элементов нормы нрава. Предлагаются способы унификации ряда коллизионных правил. Раскрывая этапы преодоления нормативных коллизий, автор вводит в научный оборот понятие «объем коллизии», как условие реализации коллизионного механизма.

Положения, выносимые на защиту. Полученные в результате исследования данные обусловили вынесение па защиту следующих положений.

1. В процессе анализа соответствующих источников в историческом плане можно выделить следующие лапы развития коллизионного механизма. Первый этап связан с формированием правового пространства до XVIII в., который обусловлен принятием первых отечественных нормативных документов. Второй тгаи охватывается периодом XVIII - XX вв., характеризуемый существенным развитием отечественной правовой мысли и формированием иерархической системы законодательных актов. Третий этап связан с современными представлениями в сфере правовых коллизий.

2. До современного периода становление коллизионного механизма происходило в следующих условиях: нормы актов привязывались к типовым ситуациям и разрешались па основе жизненных ситуационных моделей; основным способом преодоления противоречий был метод прямой отмены и замены акта (его части) с последующей систематизацией законодательства при отсутствии минимальных коллизионных принципов; преодоление нормативных противоречий осуществлялось на основе субьсктивных логических выводов, предполагающих различные типовые модели применения актов, находящихся в спорном состоянии.

3. Формирование коллизионного механизма применительно к отечественному правовому пространству осуществлялось тремя основными способами: посредством рецепировапия общепринятых правоположений; путем формирования коллизионного механизма применительно к отдельным режимам действия норм права (во времени, пространстве и по кругу лиц); в современном историческом периоде содержание коллизионного механизма определялось системой предметных научных разработок о коллизии норм в праве.

4. Основным признаком коллизии является автономность. Под автономностью существования коллидирующих норм следует понимать факт их наличия вне зависимости от мысленно осознанного восприятия данного противоречия субъектом правоприменительного процесса.

5. Применительно к структуре нормы права содержанием коллизии является наличие общей гипотезы спорных норм и различных характеристик диспозиций, санкции норм права. В качестве нового классификационного основания коллизий следует рассматривать виды коллизий, исходя из особенностей элементов нормы права, в связи с чем целесообразно выделять коллизии диспозиций, коллизии санкций норм.

6. Для любой нормативной коллизии характерно наличие своего объема коллизии, определяющего процедуру реализации коллизионного механизма. При этом под объемом коллизии следует понимать совокупность характеристик спорного состояния конфликтующих норм права с целью применения комплекса мер по разрешению коллизии.

7. Содержательный критерий преодоления коллизий действует безусловно в рамках спора норм одной отраслевой принадлежности (одного нормативного акта). При обнаружении содержательного спора норм различной отраслевой принадлежности правило о приоритете специальных норм должно дополняться предметным критерием, под которым следует понимать специализированную основную сферу общественных отношений, подлежащих регулированию нормой правового акта.

Теоретическое значение исследовании определяется разработкой теории коллизий в нраве, их системы, причин возникновения и существования, а также способов их устранения и преодоления. В работе определяется теоретическая составляющая модели коллизии.

Практическая значимость исследования состоит в формировании общего механизма разрешения и устранения коллизий на примере конкретных коллизионных проявлений. Дастся оценка способа внедрения коллизионного механизма в практическую деятельность правоприменителя. Сформулированы предложения по совершенствованию текущего законодательства. Предложенная сисіема коллизионных правил и принципов поможет правоприменительным органам в разрешении коллизий.

Ряд положений настоящей работы может использоваться в научной деятельности, в учебном процессе юридических учебных заведений.

Апробация результатов исследования. Работа выполнена и обсуждена на кафедре теории и истории государства и права Кубанского государственного университета. Общие выводы диссертации обсуждались на Всероссийской научной конференции в г. Сочи, научно-практических конференциях Кубанского государственного университета, при подготовке научных, учебных и учебно-методических изданий, внедрении их в учебный процесс. Основные положения диссертации опубликованы в 8 печатных изданиях. Результаты теоретического исследования применялись в практической деятельности автора.

Особенности формирования коллизионного механизма в России

История развития способов преодоления коллизий норм права в отечественной юриспруденции - новое и не разработанное направление. Пи водной из научных работ, посвященных понятию коллизий и формированию коллизионного механизма, не уделялось внимания становлению коллизионного механизма, развитию правовой мысли в сфере формирования правил преодоления нормативных противоречий. В то же время пег сомнения, что изучение феномена коллизий в развитии отечественного и зарубежного законодательства позволит выявить проблемные аспекты предупреждения и преодоления спорных вопросов в реализации норм права. Под коллизионным механизмом мы понимаем совокупность средств преодоления (устранения) нормативного противоречия1. К таким средствам следует отнести правоположеиия (коллизионные принципы), коллизионные нормы, способы толкования и др. Тематическое исследование способов преодоления и разрешения коллизий освещено в отдельном разделе настоящей работы. В контексте исторических условий формирования коллизионного механизма необходимо прежде всего дать оценку условий развития отечественного правового поля, определить степень влияния внешних условий на становление способов разрешения коллизий в российском законодательстве и правоприменительной практике, с которыми мы связываем адаптацию способов устранения нормативных противоречий, сформированных в рамках иностранных правовых систем.

Безусловно, оценка исторического аспекта развития представлений о способах разрешения коллизий - тема для отдельного научного исследования в рамках теории и истории права. Поэтому остановимся лишь па основных чертах развития одного направления коллизионного механизма, который следует изучат!» параллельно с формированием именно отечественного права и законодательства.

Историю развития способов преодоления нормативных конфликтов можно проследить на основе анализа памятников права, действовавших в различные исторические периоды. В то же время мы не можем ограничиться изучением исключительно памятников права: древность бедна такими памятниками, поскольку форма писаного нрава продукт более позднего времени. Поэтому при изложении вопросов истории права и истории коллизий приходится прибегать к иным материалам, в которых встречаются указания па действовавшее в известное время право. К таким вспомогательным источникам относятся: 1) юридические акты официального (судные списки, правовые грамоты и др.) и частного (купчие, меновые, духовные грамоты и др.) происхождения; 2) летописи и хронографы; 3) памятники устной и письменной словесности (былины, песни, поговорки, пословицы); 4) записки и письма современников; 5) сказания иностранцев; 6) вещественные, или археологические, памятники.

В целях изучения генезиса представлений о природе коллизий целесообразно разделить период развития отечественного нрава условно па три этапа.

Первый этап можно связать с формированием правового пространства до XVIII в. Описанные источники характерны в первую очередь для познания генезиса права и законодательства данного периода. Второй этап, на наш взгляд, можно определить периодом XVIII - XX вв., который характеризуется существенным развитием отечественной правовой мысли. Третий этап связан с современными представлениями в области коллизий в праве.

Выделение столь обширного первого периода, включающего несколько исторических блоков преобразования государственное, обусловлено в первую очередь объектом нашего исследования - отечественными законодательными актами. Специфика формирования коллизионного механизма прослеживается па основе анализа особенностей правоприменительного процесса при реализации древнейших источников права. Необходимость выделения данного этапа развития отечественного права определена наличием существенных преемственных связей, обусловивших формирование идей о коллизионном механизме в последующие периоды развития права.

Так, соотношение норм формализованного нрава наиболее полно можно проследить в период становления иерархической системы законодательных актов, который связан с этапом развития и упадка сословие представительной монархии. Анализ действовавших источников нрава до XVIII в. свидетельствует о казуистическом характере правовых предписаний. Нормы актов привязывались к типовым ситуациям и разрешались па основе жизненных ситуационных моделей. Например, в Судебнике 1497 г. указано: «Л кто сореть межу или грани ссечет из великого князя земли боярина и монастыря, или боярской и монастырской у боярина, или боярской у монастыря, и кто межу сора или грани ссек, ино того бити кнутием, да исцу взяти на нем рубль. Л христиане промежу себя в одной волости или селе кто у кого межу переорет или перекосит, ино волостелем или поселковому имати на том за боран по два алтына и за рану присудят, посмотря по человеку и по рапе и по рассуждению» . Казуистический характер правовых предписаний был присущ не только Судебнику 1497 г., но и предыдущим, а также последующим законодательным актам.

Принятие новых обобщенных актов, уложений было не столько способом устранения формализованных противоречий, сколько необходимостью упорядочить государственные требования исходя из и политических, экономических и главным образом юридических условий быта.

В «Курсе истории Русского права» отмечаются причины принятия Соборного уложения царя Алексея Михаиловича 1649 г. «Отправление правосудия сильно затруднялось вследствие того хаоса, который парил в самом самодержательстве, что давало широкий простор произволу судей и дьяков» . Корректировка действовавших актов, устранение социально-правовых противоречий осуществлялось исходя из существовавшей системы распределения властей, а не из необходимости применения коллизионного механизма и предупреждения правовых коллизий. «Действовавшим в то время нравом был Судебник Царя и Великого Князя Иоанна Васильевича 4, изданный в 1550 году. По этот кодекс за столетний период потерял почти всю жизненную силу, так как в отдельных своих частях он перестал действовать за их отменою, в других же подвергся значительным переменам и дополнениям. Эти перемены и дополнения совершались путем издания отдельных законодательных актов в виде Царских указов и боярских приговоров, получивших название дополнительных указов к Судебнику. Для записывания этих дополнительных узаконений еще в царствование Иоанна Васильевича Грозного были заведены во всех приказах особые книги, называвшиеся указными. Книг этих год от года накапливалось более и более, а так как все узаконения записывались в них в хронологическом, а не системном, предметном порядке, то пользование ими с течением времени становилось все труднее»". Как видим, основным способом преодоления противоречий был метод прямої) отмены и замены акта (его части) с последующей систематизацией законодательства при отсутствии минимальных коллизионных принципов.

Коллизия норм как правовая категория

В теории прана параллельно с понятием правовых коллизии зачастую употребляется термин «юридический конфликт». Действительно, тго явление определенными свойствами схоже с изучаемым феноменом, но имеет ряд существенных отличий, определяющих специфику природы именно данного правового проявления - юридического конфликта. Глубокий анализ содержания и особенностей проявления конфликта провели Л.Ф. Дмитриев, В.Н. Кудрявцев, СВ. Кудрявцев в работе, посвященной теории конфликтов и юридическому конфликту в частности.

Применительно к коллизиям норм понятие конфликта, в том числе и юридического, в данной работе сводится в топ пли иной форме к сущности правонарушения. Основным примером при тгом является не правовое противостояние норм, а социальное противоречие субъектов. При тгом не всегда учитывается, имеется ли в действиях конфликтующих субъектов правовая подоплека их поведения. В 1996 г. попытку систематизации данных по проблеме юридической конфликтологии предприняла Т.В. Худойкина в диссертационном исследовании «Юридический конфликт: динамика, структура, разрешение»".

Па наш взгляд, начиная развивать представления о конфликтах в праве, в данном случае авторы лишь преломляют обычные категории социальной конфликтологии в категории, слабо относящиеся к правовым. Прогрессивные идеи па гог период все же не нашли четкого закрепления и обоснования правовой природы конфликта.)ю подіиерждаеїся и тем, что правової ! елемент в копфликіе интересов, по.мнению автров. может быть выражен с различной степенью интенсивности. 1 ываюг случаи, когда правовой элемент выражен очень слабо и преобладаю! другие побудительные мотивы. Например, в мотивации межличностного конфликта на почве ревности юридическую роль могут игран., пожалуй, лишь смутные опасения кого-либо in участников конфликта в том, что дело может закончиться криминальными последствиями и поэтому следует избегать чрезмерно бурного развития событии. В основном же здесь преобладают эмоции, действуют нравственные, а нередко п религиозные нормы.

Сходно по своему содержанию с коллизией норм нрава является понятие юридической ошибки. Изучению данного вопроса большое внимание было уделено Л.1 . Лисюткипым", который изучал данный феномен в тесном взаимодействии с понятием законодательной техники как оной из первооснов, причин юридических ошибок.

Тема юридических ошибок в правоведении долгое время рассматривалась в рамках инструмсптальпо-дсскриптивпой концепции. Все исследования этих категорий носили прикладной характер. Па известном этапе развития правовой мысли для этого были необходимые предпосылки и условия. Поэтому в общей теории государства и прана обсуждалась целесообразность их изучения и введения в учебные программ!,!.

Однако перемены, которые произошли і? юридической надстройке общества, внесли свои коррективы в обсуждаемую проблему. Количественные и качественные параметры роста юридической практики привели к существенному изменению функционального значения юридической техники и ошибок. Тема юридической техники и ошибок в гаком контексте в теории права не ставилась, на что справедливо обращает внимание К).Л. Тихомиров: «Недооценка законодательной техники или ее игнорирование порождают массу законодательных ошибок, "цена" которых очень велика. Речь идет не только о недопустимых отступлениях от формальных правил, но даже и о нарушении законности».

В языке любое поїш не вьіражается отдельным словом или словосочетанием. Оно обеспечивает адекватность выражения того, что им может быть обозначено. Поэтому в логике к ним предъявляется одно обязательное требование: дефинитивные рассуждения должны воспроизводить отношения логического следования и обеспечивать при истинности посылок истинность заключения. Следовательно, категория «ошибка» должна отвечать указанным условиям. Действительно, следует согласиться с мнением ряда авторов, что в контексте системного подхода к изучению феномена коллизий, употребление в норме ошибочного дексико синтаксического словооборота может привести к появлению противоречивого состояния в действии нормативных предписаний. Именно нарушение законодательной техники и будет одной из причин возникновения коллизий, о чем будет сказано далее. В лом ключе нельзя не согласиться с мнением СЮ. Головиной, утверждающей, что слова в правовых источниках служат тем исходным строительным материалом, с помощью которого формируется юридическая мысль. «Обычный словесный знак представляет языковую (словесную) картину мира, а словесный знак в II составе правовой нормы создаст «юридическую действительность»1. Юриспруденцию не случайно называют «ремеслом слов», «текстуальным упражнением». Чюбы быть понятым правоприменителю, законодатель должен найти оптимальный способ правовой нормы, подобран, единственно подходящие термины. Поскольку понятия в праве суть ведущие смысловые конструкции, необходимо использовать адекватные термины. При этом следует прежде всего учитывать системные связи внутри понятия и между понятиями, а также принимать во внимание общепринятые лексико-ссмаптическис нормы функционирования различных значений термина. Отражение в термине специального юридического знания требует особо внимательного подхода к выбору терминов". 15 данном контексте уместно упомянуть мнение рецензентов о влиянии терминологических оборотов па появление коллизий, отмеченное в официальном письме Комитета Государственной Думы РФ в оценке проекта Закона Краснодарского края «О внесении изменений и дополнений в Закон Краснодарского края "О местном самоуправлении в Краснодарском крае"» . В данном документе указано, что определения ряда понятий и терминов, данные в Законе (ст. I)1, не соответствуют определениям тех же понятий и терминов, приведенным в ст. 1 Федерального закона\ По мнению экспертного отдела, введение новых терминов, обозначающих понятия, определенные и в Федеральном законе, или определение тех же терминов иным образом искажает их смысл приводит к различным толкованиям законодательных норм и коллизиям в правоприменительном практике.

В тексте Закона, отмечают авторы письма, необходимо также придерживаться единой терминологии, определенной і! Федеральном законе. Введение новой лексики целесообразно только в случае необходимости введения определений новых, ранее не употреблявшихся понятий. Например, следует использовать термин «представительный орган местного самоуправления» вместо термина «Совет местного самоуправления», «депутат представительного органа местного самоуправления» вместо терминов «депутат Совета местного самоуправления», «депутат местного самоуправления» и т.д.

Предмет коллизионных норм права

Выяснение предмета коллизионных юридических норм - вопрос сложный и важный для понимания самой коллизионной нормы, ее сути и специфики.

В юридической литературе но данному вопросу высказывались лишь отдельные мнения. Л.Л. Лунц определяет предмет коллизионных норм (применительно к международному частному праву) следующим образом: «...коллизионная норма вместе с той материально-правовой нормой, к которой она отсылает, определяет настоящее правило поведения для участников гражданского оборота» . Из данного определения следует, что коллизионные нормы выступают в качестве регулятора поведения только в сочетании с другими юридическими нормами, поэюму предмет их регулирования составляет предмет коллидирующих правовых норм.

На наш взгляд, такое рассмотрение предмета регулирования коллизионных норм не совсем точно. Действительно, во многих случаях коллизионная норма реализуется совместно с другой нормой. Обратимся, например, к коллизионной норме, содержащейся в ст. 5 Лесного кодекса РФ. В этой статье говорится: «Лесное законодательство Российской Федерации регулирует отношения в области использования, охраны, защиты и воспроизводства лесов, как входящих, так и не входящих в лесной фонд, а также земель лесного фонда, не покрытых лесной растительностью (лесные отношения). Отношения в области использования и охраны земель лесного фонда регулируются лесным и земельным законодательством Российской Федерации. Отношения в области использования, охраны, защиты и воспроизводства дрсвссио-кусгарпиковой растительности, не включенной в лесной фонд и в леса, не входящие в лесной фонд (далее - дрсвесно кустарниковая растительность), регулируются гражданским законодательством, законодательством Российской Федерации о растительном мире, земельным, водным законодательством Российской Федерации, а также соответствующими статьями настоящего Кодекса».

Другими словами, данные нормы содержат указание па сферу.. применения требований Лесного кодекса, гражданского законодательства и иного отраслевого законодательства в случае совпадения условий применения смежных правовых предписаний, регулирующих общественные отношения в сфере пользования лесными ресурсами. В процессе реализации данные нормы могут взаимодействовать с другими нормативно-правовыми предписаниями закона и совместно образовывать одно правило поведения. При раскрытии опосредованного предмета коллизионных норм было обращено внимание на слияние последних с конкретными нормами, содержащими в себе позитивное обязывание или дозволение. Сложнее анализировать возможные общие правила поведения, образуемые этой группой специализированных норм, с конкретными нормами запрещающего характера. Вряд ли, например, можно говорить о слиянии коллизионной нормы, содержащейся в ст. 11 УК РФ, с нормами-запретами закона в том случае, когда речь заходит о регулировании последними отношений, не вытекающих из факта их нарушения.

Приведенные примеры подтверждают высказанное в научной литературе мнение, что коллизионная норма регулирует общественное отношение совместно с материальной. Исходя из этого, отношения, подпадающие под регулирование коллизионных норм (в связи с другими), можно назвать опосредованным предметом регулирования.

Можно ли считать эту характеристику предмета коллизионных норм исчерпывающей, т.е. всегда ли предметом указанных нормативно-правовых предписаний служит предмет конкретной нормы нрава? Полагаем, что в данной ситуации необходимо согласиться с мнением П.Л. Власенко, считающим, что коллизионные нормы выступают относительно самостоятельным регулятором поведения людей и имеют непосредственный предмет регулирования хотя бы потому, что одна и та же коллизионная норма взаимодействует с разными нормами в зависимости от конкретной ситуации.

Решая вопрос, что может выступать в качестве непосредственного предмета регулирования, нужно исходить из предмета правовых норм вообще. Полагаем, что такой подход - необходимая предпосылка более полного выяснения специфики предмета регламентирования этой группы специализированных норм. Глубокое изучение данной проблемы показало, что регулируемые нравом общественные отношения носят сложный характер, т.е. состоят из ряда различных элементов, причем отдельные нормы их группы, правовые институты могут регулировать не отношение в целом, а лишь отдельную сторону, черту и др.

Что же следует признать непосредственным предметом коллизионных правовых норм, если исходить из того, что любая норма права предназначена для регулирования поведения людей. Думается, коллизионные нормы в этом отношении не составляют исключения, ибо то, что верно в общем, верно и в

частности. Какая разновидность поведения регламентируется пой группой норм? С пашей точки зрения, правильно отвечает на этот вопрос А.Ф. Черданцсв, который указывает, что право являегся частично саморегулирующейся системой и в этой связи коллизионные правила призваны разрешить конфликтные отношения между нормами.1 Из его последующих рассуждений видно, что речь идет о действиях правоприменителя, поскольку разрешение столкновений норм вис последних невозможно.

Таким образом, непосредственным предметом указанной группы норм являются действия правоприменителя по выбору и применению конкретных правовых норм к конкретным ситуациям.

Как известно, действия по применению нрава регламентируется процессуальными юридическими нормами. По мнению большинства ученых-процессуалистов, предмет регулирования данных норм права составляют отношения, содержанием которых является деятельность их субъектов". Мы уже подчеркивали, что правовая норма может регулировать отношения полностью или определенные их элементы (стороны, черты). Отношение но поводу применения правовых норм регулируется в целом процессуальными нормами, однако отдельные его элементы, в частности, действия субъектов могут регламентироваться коллизионными нормами права, причем как материального, так и процессуального характера. Они не изменяют содержания последних, не регламентируют возникновения новых отношений, однако способны «расчленить» процессуальное отношение и предписать его участникам в отдельных случаях особый порядок действий. Разумеется, такого не происходит, когда коллизионной нормой является процессуальная. В этом случае в своем действии она тесно сливается с правовыми нормами той или иной отрасли. Необходимо отметить, что требования предписании коллизионных норм, как и любой правовой нормы, обязательны для субъекта, применяющего конкретные материальные нормы. Деятельность правоприменителя должна полностью соответствовать закону. В том случае, если правоприменитель, вынося решение, не учел требования коллизионных предписаний, оно подлежит отмене либо изменению. Это предусмотрено специальными правовыми нормами, например, ст. 369, 379 УІIK РФ.

Предупреждение коллизий норм в правоприменительной деятельности

Эффективность правоприменительного процесса снижается вследствие наличия в законодательных актах формально-логических противоречий. Прежде всего тю выражается в дезориентации субъекта правоприменительного процесса, нарушении принципа законности, что нередко приводит к возникновению трудноразрешимых конфликтов. В этой связи весьма актуальной становится необходимость исследования причин и способов предупреждения группы противоречий, выявляемых в правоприменительной деятельности.

Надо заметить, что в юридической литературе имеет место точка зрения, в соответствии с которой коллизии норм могут выполнять и ряд позитивных функций в механизме правого регулирования. Так. по мнению ЮЛ. Тихомирова, было бы упрощением оценивать их только как сугубо негативные явления. «Коллизии нередко несут в себе положи тельный заряд, ибо служат свидетельством нормального процесса развития или же выражают законное притязание на повое правовое состояние»1. Первый аргумент, касающийся того, что коллизии свидетельствуют о нормальном процессе развития, представляется недостаточно убедительным, поскольку в подавляющем большинстве случаев наличие коллизий подтверждают обратное. Дело и том, что понимание необходимости качественно нового правового регулирования становится очевидным не тогда, когда принимается норма, вступающая в противоречие с другими нормами или нормой, а значительно раньше, но крайней мере, для профессионального субъекта правотворчества. В тех же случаях, когда законодатель идет на умышленное создание коллизии норм, т.е. фактически совершает правонарушение, вряд ли можно говорить о цивилизованном способе совершенствования законодательства.

B.C. Жереби 11 также полагает, что отрицательное значение законодательных коллизий ис сиимасг с них искогорого положительного эффекта, поскольку создаст соответствующую обратную связь, заставляющую правовую систему преодолеть в своем содержании возникшие коллизии и вернуться тем самым в состояние динамического равновесия1. Безусловно, можно понять стремление автора найти хоть что-то положительное в законодательных коллизиях, по приводимый аргумент вряд ли можно признать убедительным. Возможно, для этого были бы основания, если бы автор, говоря об обратной связи, пе ограничивался потребностью вернуть правовую систему в состояние динамического равновесия, а пришел к выводу, в соответствии с которым наряду с фактом выявления и устранения законодательных коллизий решались бы иные пе менее значимые вопросы совершенствования действующего законодательства.

Тем не менее и те авторы, которым удастся обнаружить нечто позитивное в коллизиях, и те, которым это пе удается, едины в их негативном воздействии па процесс правоприменения. Неоднозначно в юридической литературе решается и вопрос относительно причин возникновения коллизий. Ведь определение исіочиика возникновения противоречия служит основой к формированию критериев предупреждения коллизии. Обычно их подразделяют па две большие группы: объективные и субъективные. Под объективными причинами понимают тс, которые не зависят от воли и сознания законодателя. Гак, С.С. Алексеев, говоря о противоречиях нрава, утверждает, что право представляет собой такую регулирующую систему, внутренняя согласованность которой может в определенной степени нарушаться самим ходом экономического развития. Л.Л. Власспко полагает, что при исследовании такого рода причин, по крайней мерс, следует исходить in двух факторов: специфики фактических отношений, подпадающих иод правовую регламентацию, и особенностей правотворчества. В рамках первого фактора он называет три причины правовых столкновений: 1) связанные с динамикой правоотношения во времени (коллизия во времени); 2) связанные с протяженностью отношения в пространстве (пространственные коллизии); 3) необходимость дифференцированного регулирования отношений (содержательные коллизии).

Говоря о втором факторе, i.e. об особенностях самого процесса правотворчества, ученый называет главную, на его взгляд, причину -множественность пормотворческих органов, способных регламентировать одно и то же общественное отношение. B.C. Жеребий считает, что в известном смысле нормативные коллизии неизбежны в силу чрезвычайной сложности познания системы права и законодательства. В современном обществе наблюдается небывалый количественный рост нормативных правовых актов, что усложняет их содержательный обзор, а следовательно, затрудняет решение вопроса о логической согласованности вновь принимаемого закона с уже действующими нормами нрава". Здесь, по мнению многих авторов, следует отметить неурегулированность правовыми нормами вопросов делегирования прав в области правотворческих полномочий. К условиям появления коллизий относится недостаток информации о правовой урегулированное какого-либо вопроса. Указывая на этот факт, авторы обращают внимание и на такое обстоятельство, как неоперативная рассылка вновь изданных нормативных актов, которая может стать причиной того, что нижестоящее звено примет по данному же вопросу нормативный акт, в результате чего у правоприменителя могут возникнуть трудности толкования норм и их применения. Не зная, что уже действует другой нормативный акт, правоприменитель может принять несогласованное либо даже противоречащее предыдущему акту решение1. Однако, по нашему мнению, в условиях современного развития правового информационного обеспечения указанный фактор появления коллизий теряет свою актуальность. Вряд ли данные обстоятельства можно отнести к объективным условиям существования коллизий. В данном случае субъективная причина связывается с понятием правосознания. Так, Т.М. Наймахапов отмечает, что правотворчество характеризуется значительной активностью субъективных факторов, усилением их творческой роли. Право - не простой результат отражения у правотворческого субъекта многообразных объективных закономерностей, а итог творческого осмысления отражаемого". Однако можно ли рассматривать данные обстоятельства в качестве причин возникновения коллизий? Согласно пашей точке зрения, которая, кстати, совпадает с мнением и иных правоведов, причинами анализируемой группы нормативных столкновений может быть только сознательная деятельность субъекта правотворчества. Как бы кардинально ни изменялись общественные отношения, сами по себе они не могут привести к возникновению законодательных коллизий. Содержание и цель правового регулирования нормы может со временем отставать от существа общественных отношений, однако смысл нормы права в данном случае никак измениться не может. Даже субъект официального толкования не вправе при использовании историко-нолитического способа толкования подкорректировать смысл устаревшей нормы под новые общественные отношения.

Правоприменитель в своей работе порою сталкивается с пробелом или с коллизией в действующем нормативно-правовом массиве. В такой ситуации правоприменение, более глубоко вторгаясь в регулирование общественных отношений, расширяет свободу усмотрения правоприменителя и имеет некоторые особенности.

Рассмотрим это поподробнее.

Пробел означает "брешь" в нормативной системе, отсутствие в ней нормативных установлений относительно тех или иных жизненных обстоятельств, которые находятся в сфере правового регулирования. Он порождается разными причинами:

Неполным или неточным изложением нормативных правовых предписаний,

Недостатками правотворческой техники,

Высокой динамичностью самих общественных отношений.

Пробел должен восполняться правотворческим органом путем издания нового нормативного правового акта. Однако пробел не освобождает правоприменителя от необходимости разрешить возникший юридический вопрос, принять по нему индивидуальное правовое предписание.

Своеобразие правоприменения при пробеле в праве выражается в том, что здесь требуется:

а) определить, входит ли данное фактическое обстоятельство в сферу правового регулирования, нуждается ли оно в юридическом опосредствовании и разрешении по существу;

б) установить, допускается ли в данной отрасли права использование каких-либо индивидуальных правовых средств преодоления пробела, имея в виду допустимость последних повсюду, где на этот счет нет специального запрещения законодателя;

в) найти именно то индивидуальное правовое средство, которое в данном конкретном случае является наиболее оптимальным с точки зрения юридического обеспечения изменяющихся потребностей социальной жизни, защиты прав, свобод и законных интересов участников данных отношений, укрепления законности и правопорядка.

Средства преодоления пробела заложены в самом действующем праве, независимо от частоты их использования находятся как бы в боевой готовности. Ими являются аналогия закона, аналогия права и субсидиарное применение правовых норм.

Аналогия закона выражается в использовании для преодоления пробела нормы той же отрасли права, регулирующей сходное общественное отношение и, стало быть, способное временно "замещать" недостающее нормативное правовое предписание. В случае отсутствия такой нормы, когда исчерпаны возможности "механизма" данной отрасли для решения обсуждаемого юридического вопроса, допустимо субсидиарное применение законоположений смежной, родственной отрасли права, выступающее, по мнению некоторых авторов, как более высокий уровень аналогии закона (В.И. Леушин, Я.Г. Янев). Если же и это невозможно, то приводится в движение аналогия права, при которой пробел преодолевается путем разрешения рассматриваемого вопроса на основе общих начал, принципов и целей законодательства, позволяющих по вполне объективным критериям принять законное и обоснованное индивидуальное правовое предписание.

Гражданский кодекс РФ, например, прямо указывает, что в случаях, когда входящие в предмет гражданского права отношения не урегулированы законодательством или соглашением сторон и отсутствует применяемый к ним обычай делового оборота, к таким отношениям применяется регулирующий сходные отношения гражданский закон (аналогия закона), а при невозможности использования аналогии закона права и обязанности сторон определяются исходя из общих начал и смысла гражданского законодательства (аналогия права) и требований добросовестности, разумности и справедливости (ст.6).

В подобной ситуации правоприменительный акт не восполняет пробел, он только временно, для данного конкретного случая "заделывает брешь" (преодолевает) в правовой системе. Содержащееся в нем индивидуальное правовое предписание носит сугубо казуальный характер, признание его некоторыми авторами "правилом для данного дела" является, по совершенно справедливому замечанию С.Н. Братуся, скорее метафорой. Оно помогает выработать соответствующее правоприменительное положение, которое в случае восприятия правотворческими органами может стать впоследствии нормой права.

Под коллизией в праве следует подразумевать наличие двух и более параллельно действующих правовых норм, которые хотя и призваны регулировать одни и те же общественные отношения, однако противоречат друг другу или просто различны по содержанию. Н. А. Власенко резонно отмечает, что коллизия в одних случаях выступает как противоречие, в других - как различие, являющееся следствием недостаточной согласованности между нормативными правовыми предписаниями. В ныне действующем российском законодательстве, к сожалению, есть и то, и другое.

В принципе коллизии в праве устраняются правотворческими органами в ходе обновления и совершенствования нормативно-правового массива страны. В правоприменении они преодолеваются в соответствии с хорошо известными специалистам правилами о том, что:

а) при коллизии норм разного иерархического уровня применяются нормы высшего уровня;

б) при коллизии норм, исходящих от одного и того же органа, применяется норма, изданная позднее;

в) при коллизии общей и специальной нормы применяется последняя.

Некоторые указания на сей счет есть в самом законе. Пример - Гражданский кодекс РФ, предусматривающий, что законы должны соответствовать этому кодексу, в случае противоречия указа Президента или постановления Правительства Российской Федерации закону применяется закон (ст.3), а если международным договором РФ установлены иные правила, чем предусмотренные российским законодательством, применяются правила международного договора (ст.7).

Но так или иначе, правоприменительным актом не отменяется и не пересматривается та правовая норма, которая остается не примененной в соответствии с правилами правоприменения при коллизии. Создается лишь индивидуальное правовое предписание для данного конкретного случая, которое приобретает общий характер только в странах, где правоприменительный прецедент считается источником права.